Книги
Философия
Жизнь по Кьеркегору

Кьеркегор

ШПИОН НА СЛУЖБЕ ГОСПОДНЕЙ

Жоливэ нисколько не преувеличивает, говоря об «охлофобии» Кьер­кегора (64, 74).

«Я, — провозглашает Кьеркегор в своем главном философском труде, — не намере­вался писать книгу, говорящую от имени мил­лионов, миллионов и миллиардов» (6, 16, II, 332). Напротив, массы как раз и являются его политической мишенью. Кьеркегору сов­сем не по душе библейская поговорка: глас народа — глас божий, и он саркастически указывает   на   то,   что  Кромвель   ухитрился   ис­пользовать  ее  в своей  политической  пропа­ганде (6, 16, II, 318). О нет, твердит он, мас­са   отнюдь   не   голос   правды:   «Существует мировоззрение,   согласно   которому  там,  где масса, там и правда... Но есть и другое миро­воззрение,   согласно  которому  повсюду,   где масса,   там   и   неправда...»   (6,   33,   99).   Это второе мировоззрение — его мировоззрение, согласно которому от масс все зло, весь хаос, угрожающий   нам   (7,   259).   Из   всех   видов тирании для него самый страшный — тира­ния масс. «Из всех тираний народоправие — самая  мучительная,   самая   бездушная,   неиз­бежный упадок  всего  великого  и  возвышен­ного...   Народоправие — это   подлинное   изо­бражение ада» (9, 245—247). Прошли те вре­мена, когда борьбу приходилось вести против тиранов; в будущем все подлинные реформа­торы, согласно Кьеркегору, должны ополчать­ся не против правительств, не против властей предержащих, а против тиранических вожде­лений  масс   (7,  504  и 267).  Асоциальность Кьеркегора  раскрывается  как  злобная  антинародность.

Сказав «А», Кьеркегор говорит и «Б»: за антинародностью непосредственно следует воинствующий антидемократизм. «Демокра­тия,— для него, — самая тираническая фор­ма правления» (6, 16, II, 334). Аполитичный обитатель башни из слоновой кости ведет неустанную пропаганду против любых демо­кратических движений и начинаний, даже в наиболее ограниченных либеральных прояв­лениях. «Свобода, равенство и братство» для Кьеркегора — лживые, фальшивые, обманчивые лозунги. «Да здравствует человеческая глупость! Вот что можно назвать свободой» — гласит запись в 1848 году (7, 298). Есть только один вид свободы — внутренняя сво­бода, свобода воли, свобода быть самим со­бой. Но такая свобода несовместима с равен­ством. Свобода исключает равенство, она за­крепляет неравенство. Реально только одно равенство — равенство перед богом, перед которым все мы равны в своем неравенстве. «Претендовать на решение проблемы равен­ства среди людей, оставаясь в области зем­ного... значит обречь себя на то, чтобы не сделать ни шагу вперед: этот путь закрыт навсегда...» (5, Х2, А356).

Участие народа в государственном управ­лении, даже парламентарное государство, основанное на избирательной системе, невы­носимо для Кьеркегора. Он отвергает пра­вительство, основанное на голосовании, на подсчетах «на кнопках» (6, 33, 128), ограни­ченное законодательным собранием. Он распи­нается в своей любви к простому человеку, к «низшему классу» (6, 33, 86), но заклинает против того, чтобы дать ему волю, приобщить к власти, учредить демократическую форму правления. Его страшит «четвертое сословие, т. е. все люди». «С того момента, как четвер­тое сословие добьется своего, станет очевид­ным, что светская власть невозможна» (6, 36, 205—207). Для Кьеркегора нет ничего хуже демократии. Демократия — «тираническая форма правления», «когда все хотят властво­вать и, кроме того, принудить каждого уча­ствовать в управлении...» (6, 16, II, 334— 335).  Единственная  достойная  государственная власть не от народа, а от бога. «Из всех государственных форм наилучшая — монар­хическая (6, 16, II, 334), абсолютная наслед­ственная монархия».

Кьеркегор «никогда не участвовал в поли­тических и социальных битвах, происходив­ших вокруг него... Он не верил в пользу не­ожиданных реформ и революционных восста­ний. И он никогда не верил в такого рода демократию, которая состоит в том, что до­пускает большинство решать все вопросы... Стало быть, ясно, что он был консервато­ром», — такую политическую характеристику Кьеркегору дает его биограф Холенберг (58, 277). Но можно ли назвать это аполитич­ностью? Не была ли его «аполитичность» оборотной стороной его политического кон­серватизма и антидемократизма?

 

Материал с сайта krac0tka.ru . Источник . Материал взят с сайта