Книги
Философия
Жизнь по Кьеркегору

Кьеркегор

КОНЕЦ НЕМЕЦКОГО КЛАССИЧЕСКОГО ИДЕАЛИЗМА

Гегелевская диалектика, столь изу­родованная впоследствии неогегельянцами, фальсифицированная ими как выход за пре­делы рационального, на деле была новым исто­рическим взлетом рационализма. Уже в «Фе­номенологии духа» Гегель возвестил, что то, что не является рациональным, лишено вся­кой истины.

«Вера Гегеля в человеческий разум и его права» (3, 2, 7) была нераздельно связана отнюдь не с выходом за пределы рациона­лизма, а с преодолением метафизических пре­град на пути рационального познания. Вот почему для идеалиста Гегеля, как и для его преемников, иррационалистический крен Шел­линга был «дурным идеализмом».

Но выращенный в Мюнхене пустоцвет философии откровения полностью распустил­ся только в Берлине, пересаженный в теплицу прусской монархии. И здесь же он встретил бурное сопротивление всех, прошедших геге­левскую школу — как правых, так и левых гегельянцев. Уже через два месяца после на­чала лекций Шеллинга Кьеркегор пишет пас­тору Шпангу (8 января 1842 года): «Гегель­янцы раздувают огонь. Шеллинг выглядит так мрачно, будто маринованный в уксусе» (6, 35, 86). Речь идет о выпадах старогегельянца Михелета против Шеллинга в предисло­вии к изданию второго тома гегелевской «Энциклопедии философских наук». Но в авангарде контрнаступления на философию откровения шел безызвестный еще младоге­гельянец по имени Фридрих Энгельс, Это было первое левогегельянское выступление против неошеллингианства.

Осенью 1841 года — как раз к лекциям Шеллинга — Энгельс прибыл в Берлин для отбывания воинской повинности. «Кстати,— писал он Арнольду Руге в ответ на предло­жение подвергнуть критике выступления Шел­линга,— я вовсе не доктор и не смогу им стать; я всего только купец и королевско-прусский артиллерист» (1, 513). Но отрицатель­ное отношение Энгельса к Шеллингу было им сформулировано еще до переезда в Бер­лин. Уже в 1840 году в статье «Воспоминания Иммермана» Энгельс ставит риторический вопрос, задевающий самую суть поворота Шеллинга от классической философии: «Не прекращается ли всякая философия там, где согласованность мышления и эмпирии «выхо­дит за пределы понятия»? Какая логика смо­жет удержаться там..?» (1, 382).

Год спустя после обращения  Руге к Эн­гельсу  Карл   Маркс   обратился   с  таким   же предложением к Фейербаху, видя в нем под­линного    антипода    Шеллинга.     Отношение Маркса к новошеллингианству ясно и недву­смысленно — решительное осуждение и него­дование. «Философия Шеллинга — это прус­ская политика sub  specie philosophiae»  (2, 27, 377). Маркс не сомневался в готовности Фейербаха заклеймить  ретроградное  учение, названное Фейербахом в «Сущности христи­анства»   «философией  нечистой  совести»,  са­мую  сокровенную  тайну  которой  составляет «беспочвенная,  детская  фантастика».  Ее  ло­зунг — «чем нелепее, тем глубже» (24, 2; 28, 223).  «Бедная Германия! — восклицал Фей­ербах в предисловии к своему антирелигиоз­ному шедевру.— Тебя нередко надували в об­ласти   философии,   и   чаще  всего  тебя   обма­нывал   только   что упомянутый   Калиостро, который  постоянно тебя  морочил...»   (24,  2, 29).   И   хотя   Фейербах,   поглощенный   в   то время    другой    работой,    отклонил    просьбу Маркса, его ответные письма дают яркое представление о его презрении к универси­тетским проповедям Шеллинга и о его воин­ственной непримиримости к теософическим ухищрениям.

Пятилетние берлинские курсы не были опубликованы Шеллингом, а его почти не изученный рукописный архив погиб в под­валах мюнхенской университетской библиотеки в годы второй мировой войны во время бом­бежек летом 1944 года. Основным первоис­точником для ознакомления с содержанием берлинских лекций служат сохранившиеся за­писи этих лекций слушателями. Одной из таких записей является обнаруженный Евой Нордбнтофт-Шлехта в Датской национальной библиотеке в Копенгагене конспект Кьерке-гора, впервые опубликованный (в немецком переводе) в 1962 году (71).

 

Fans collaborated to deliver you thousands of free casino gambling slot machine games.