Книги
Философия
Жизнь по Кьеркегору

Кьеркегор

КОНЕЦ НЕМЕЦКОГО КЛАССИЧЕСКОГО ИДЕАЛИЗМА

а как арену божественного провидения.

Отказавшись от великого завоевания клас­сической немецкой философии, ее блудный сын облекает, однако, и свою философию от­кровения в эфемерную «диалектическую» оболочку, принимающую у него характер пус­той и мертвой триадической схемы. Диалек­тическая триада, при всем своем натянутом схематизме таящая в себе у Гегеля принцип двойного отрицания как всеобщий закон прогрессивного развития, приобретает у Шел­линга декоративно-мифологический характер. Если Гегель пытался растворить мифологи­ческие образы христианской догматики в ло­гических понятиях, то Шеллинг совершает попятное движение от логических категорий к мифологической фантасмагории.

Триадические схемы Шеллинга как небо от земли далеки от триадических конструк­ций Гегеля, в которых пульсирует противоре­чивое единство негативного и позитивного. Они столь же далеки друг от друга, как диалектическое отрицание от божественной троицы.

Учение о трех потенциях — пародия Шел­линга на диалектическую триаду. Он форму­лирует религиозную триаду: мифология — христианские мистерии — философия откро­вения — как три ступени религиозного созна­ния. Триадически строится Шеллингом и история христианской церкви: католическая— церковь апостола Петра, протестантская — апостола Павла и церковь всеобщей любви — церковь апостола Иоанна. Энгельс приводит заключительные слова курса Шеллинга, ко­торых уже не слышал Кьеркегор: «...когда-нибудь будет построена церковь всем трем апостолам, и эта церковь будет последним, истинным христианским пантеоном» (1, 459). А в своей 36-й лекции Шеллинг достигает пес plus ultra пародийности, изображая три­аду грехопадения, тезис которой — искушение человека, антитезис — податливость женщи­ны и синтез — змий как принцип соблазна. От великого до смешного один шаг. Вот во что выродилась диалектика в философии откровения (философии, которую, как полагал Шеллинг, подобает называть «христианской философией»), ставящей своей задачей не доказательство истинности христианской ре­лигии, в котором она не нуждается (лекция 32), а уяснение, раскрытие принимаемого на веру божественного откровения.  

Записи в дневнике и письма Кьеркегора не оставляют никакого сомнения в том, что лекции Шеллинга его глубоко разочаровали, но сами по себе они не объясняют, почему это произошло, причем разочарование это было настолько сильным, что побудило, не дослушав курса, покинуть Берлин и вернуть­ся в Копенгаген. А ведь непримиримая критика Шеллингом гегелевского логицизма и его «христианская философия» должны были, казалось бы, увлечь такого ревностного про­поведника христианства, каким был Кьеркегор.  Разве иррационалистический курс,  взятый  Кьеркегором,   не совпадает с тенденцией отхода от классического немецко­го идеализма, характеризующего философию откровения? Разве не по душе Кьеркегору было оттеснение «негативной философии»?

Совершенно очевидно, что иррационалистическая неприязнь к гегельянству — точка соприкосновения обоих философов, однако в их разрыве с классической традицией немец­кого идеализма обнаруживаются как коли­чественные, так и существенные качественные различия.

Прежде всего разрыв Шеллинга с собственным философским прошлым не вполне по­следователен, не безоговорочен. «Негативная философия» ограничивается, но не выбрасы­вается за борт философии, она сохраняет под­чиненную, подсобную роль. Обуздывая, осу­ждая рационализм, «позитивная философия» еще не порывает с ним окончательно. Шел­линг противопоставляет ее «негативной фи­лософии», не желая при этом полностью лик­видировать последнюю (см. 32, 238). Уже Энгельс отметил, что «Шеллинг, при всех своих заслугах по отношению к истинному христианству, все же не может вполне отре­шиться от своей прежней ложной мудрости. ...Все еще не может вполне преодолеть высо­комерия собственного разума...»  (1, 448).

 

ремонт комнаты . Секс с проститутками в Москве.