Книги
Философия
Жизнь по Кьеркегору

Кьеркегор

ПАТЕТИЧЕСКИЙ ЭГОЦЕНТРИЗМ

Со всей свойственной ему решительностью Кьеркегор оспаривал гегелевское основополо­жение о тождестве бытия и мышления, пра­вильно усматривая в нем сведение бытия к мышлению. Для него бытие вообще, а тем более человеческое существование, не есть мышление. Кьеркегор примыкал здесь к шеллингианскому противопоставлению возмож­ности и действительности, ограничивая мы­шление сферой возможности и не распростра­няя его на действительность. Для многих кьеркегороведов это послужило поводом, что­бы не только отрицать идеалистический ха­рактер его философии, но представить его как непримиримого борца против философского идеализма. Так, например, Анц пишет о Кьеркегоре как о «решительном критике идеа­лизма» (29, 14). А Иогансен полагает, что хотя Кьеркегор и исходит из идеалистической предпосылки о духовности человеческой при­роды, но его понимание духа таково, что оно подрывает идеалистическую концепцию (63, 25—26). Правильное решение этого вопроса определяет  место  учения  Кьеркегора  как в борьбе двух лагерей в философии, так и в междоусобной борьбе течений внутри идеа­листического лагеря.

Полемика Кьеркегора против гегельянства проникнута неприязнью к объективному иде­ализму, кульминационным выражением кото­рого является абсолютный идеализм. Оппо­зиция Кьеркегора объективному идеализму нераздельно связана с его нетерпимостью к объективному познанию вообще, тесно свя­занному с рационализмом, панлогизмом в осо­бенности. Не отрицание примата духовного начала, а объективно-логический подход к его познанию, наука о духе — вот что отталки­вало Кьеркегора от господствовавшей в его время формы идеализма.

Для Кьеркегора всякое научное миропо­нимание есть зло, даже если оно базируется на естествознании. «Большая часть того, что в настоящее время с наибольшей силой про­цветает под именем науки (в особенности естествознание), вовсе не наука, а любопыт­ство. Всяческая погибель придет в конце кон­цов от естественных наук» (7, 241). «Если бы,— гласит другая его запись в дневнике,— естественные науки во времена Сократа были развиты так, как теперь, все софисты стали бы естествоиспытателями» (7, 246). Словом, наука — не только бесполезное, но и вредное любопытство, лишь потворствующее софисти­ческому очковтирательству. Однако самое гу­бительное — когда объективное научное по­знание вторгается в духовную сферу. «Но наиболее опасной и зловредной всякая такая научность становится, когда она пытается проникнуть также в область духа. Пусть уж абсолютная   идея,   логика   мирового   разума. Гегелевское   тождество   бытия   и   мышления «отвергается  вовсе не потому,  что оно утверждает   вторичность   материального   как   инобытия духовного первоначала, а потому, что дух   отождествляется   при   этом   с   объектив­ностью, с мышлением, с разумом, с логикой.  Для Кьеркегора бытие не есть мышление, так как дух не  есть  мышление,  не только допуcкающее,  но и требующее логического измерения, логического подхода. Вот  в чем под­линный   смысл   его   язвительного   замечания о  том,   что  над  утверждением,   будто   бытие и мышление одно и то же, приходится «сразу и смеяться и плакать». Если бы вместо «бы­тия»   речь   шла   о   «существовании»   (в   том                  специфическом значении, которое вкладывает в этот термин Кьеркегор), а вместо «мышления» —  о «духе» опять же в кьеркегоровском

понимании, то принцип тождества духа и су­ществования адекватно формулировал бы ос­новоположение экзистенциализма как кьеркегорианской формы субъективного идеализма. Сказанному нисколько не противоречит полемика Кьеркегора против картезианского «я мыслю, следовательно существую». Полагая,  что заключение от  мышления к  бытию является   противоречием   (6,   16,   II,   18),  он выдвигает против формулы Декарта обратное  взаимоотношение между мышлением и быти­ем: «Так как я существую и являюсь мыслящим,   поэтому   я   мыслю»   (6,   16,   II,   33). Картезианство расчленяет мышление и бытие,   добавляет он,  между  ними  нет  «идеального тождества». При этом чистое мышление очень далеко от существования, продолжает Кьер

[1]23

 

чермет